Поршни "Mahle" (продолжение)

Так выглядел первый серийный легкосплавный поршень MAHLE 1921 года

Братья проштудировали всю автомобильную инженерную периодику — в том числе и зарубежную — и в 1926 году натолкнулись на свежую идею. Американцы-то на поверку оказались не такими простаками. В знаменитых крайслеровских высокофорсированных (конечно, относительно своих отечественных собратьев) "шестерках" с самого начала их производства в 1924 году использовались литые поршни из медно-алюминиевого сплава патентованной конструкции Nelson-Bohnalite. Отличие этих поршней от обычных было в том, что тонкостенная юбка отделялась от горячего днища горизонтальной прорезью и поэтому не так сильно деформировалась — это помогало бороться с "корсетом".

Идея братьям Мале понравилась. В 1927 году после долгих торгов они поднатужились и купили у детройтской фабрики патент на производство поршней Nelson-Bohnalite на территории Германии. Но отливать их стали не из относительно мягкого сплава алюминия с медью, как американцы, а из высококремнистого алюминия.
С этого момента распространение алюминиевых поршней пошло бурными темпами. Сначала Эрнст Мале совместно с американцами заменил инваровые вставки дешевыми стальными. Потом, к 1935 году, в Каннштадте освоили прецизионную обработку сложных профилей — поршни стали делать чуть овальными и бочкообразными. А чтобы технология магниевого литья не пропадала, в 1934 году братья купили лицензию на производство магниевых стоек шасси и колес для самолетов.

Стальное днище этого огромного судового поршня со своей рубашкой охлаждения крепится к литой юбке длинными упругими болтами

Хирт к тому времени вышел из дела — он вновь создал свою мастерскую и увлекся строительством авиационных моторов. Другие совладельцы фирмы, обжегшись на магниевых поршнях, вообще потеряли интерес к их производству и предоставили право братьям Мале выкупить все остальные акции, что те в 1932 году и сделали. А всемирно известное клеймо MAHLE на поршнях начали ставить с 1937 года.
Отмена Гитлером налогов на покупку автомобилей привела к всплеску автомобильного производства, что было MAHLE на руку.

След MAHLE в авиации — это не только поршни, но и магниевые колеса и стойки шасси от предвоенных FW-190 и Ju-88

Так, с незапамятных времен, и происходит процесс ручного литья

Война дорого обошлась фирме. Больше половины оборудования было уничтожено бомбежками, разгромлено или вывезено в счет репараций. В такой же ситуации находилась и вся автомобильная промышленность Западной Германии. Вдобавок в 1946 году немцам было разрешено выпустить не более 80000 автомобилей.
Тем не менее, в первый послевоенный год на оставшихся заводах MAHLE было сделано более миллиона поршней. Выручила ситуация на рынке запчастей — моторы, уставшие в войну, просили переборки. Впрочем, это был единственный эпизод в истории фирмы, когда продажа поршней на запчасти превалировала над поставками для сборочных конвейеров.

Дальше все покатилось по мирным рельсам.

На волне промышленного подъема открывались завод за заводом — в Бразилии, Франции, Австрии, Испании, Италии, Соединенных Штатах. Да и в Германии у MAHLE теперь есть еще три завода, разбросанных неподалеку от родового гнезда в Штутгарте.
У каждого завода есть своя специализация, свои "фирменные блюда". Например, в Штутгарте занимаются самыми сложными и передовыми технологиями — в том числе и ковкой, вернее, штамповкой. Но меня для знакомства с производством повезли на завод в Ротвайль — городок на окраине знаменитого Шварцвальда, прославленного в немецких сказках Дремучего Леса. А как же передовое производство в Штутгарте? "Понимаешь, MAHLE — очень консервативная компания, — извиняющимся тоном объяснял мой провожатый. — Здесь не привыкли к посещениям журналистов. Давай пока посмотрим Ротвайль, а?"

Венец судового дизельного поршня, сделанный из более прочного сплава, соединен с днищем лазерной сваркой. Кольцевую рубашку охлаждения делают так: в процессе литья помещают в форму кольцо из... соли. А потом вымывают соль водой

"Фирменная" фотография автоматической линии. На таких обрабатываются партии от 2000 поршней и более

Завод в Ротвайле, построенный в 1943 году, после войны оказался во французской оккупационной зоне. И тогдашнему руководству MAHLE стоило немалых трудов выторговать право вместо демонтажа оборудования в счет репараций построить французам другой завод в Сааре. Впрочем, потом он тоже отошел фирме...
Экскурсия началась не с цехов, а с заводского "профессионально-технического училища". В небольшом корпусе с массой разных станков ребята под началом мастера орудовали моющими пылесосами — наводили лоск перед визитом родителей. Перед тем, как пойти на производство, в течение двух с половиной лет молодежь учится здесь работать с металлом.

И ребята сами программируют фрезерные станки и наносят на днища поршней собственные рисунки. А еще — мастерят подставки для цветов, модельки машин, тележки для перевозки инструмента в цехах и простенькую технологическую оснастку. Чуть позже, на участке сборки составных поршней для грузовых дизелей (со стальным днищем и алюминиевой юбкой — есть и такие), я увидел сделанные ребятами оправки в работе...

Ученики наводят блеск в мастерской — сегодня у них "родительский день"

Или участки ручного литья поршней, где рабочие в жаростойких фартуках ковшами на длинных рукоятях зачерпывают светящийся тусклым блеском расплавленный алюминий и заливают его в формы. Или литьевые автоматы, где то же самое делают механические клешни роботов.
Но нет — несмотря на то, что самым "свежим" автоматам на заводе исполнилось 10 лет от роду, а ручное литье вообще старо как мир, людей с фотоаппаратами сюда не пускают. И объясняют так: а вдруг заказчикам фирмы не понравится появление в прессе снимков их поршней?

Мастеря такие модельки, ребята учатся "чувствовать металл"

Поршни годятся даже на цветочные подставки!

Кормятся" на MAHLE и спортсмены, включая все команды Формулы-1, и тюнинговщики вроде мотористов из Abt, AMG или Carlsson, и моторостроительные компании Cosworth и Ilmor. Но все спортивные поршни делают в Штутгарте — кстати, только там есть штампы для производства поковок. А в Ротвайле — массовое, серийное производство. Те кованые поршни, что делаются здесь, проходят сложный путь. Сначала на трех машинах непрерывного литья производятся заготовки для поковок — нарезанные прутки нужных диаметров. Потом их везут в Штутгарт, штампуют, а после отправляют обратно в Ротвайль для механической обработки. "Нам это несложно, — объяснили мне. — Все равно между заводами постоянно курсируют грузовики. Стоимость транспортировки получается ничтожной..."